Алешка

Алешка сидел на кухне у окна и смотрел вниз своими печальными голубыми глазами на проходящих мимо его дома людей. Он ждал своего друга.
Алешке недавно исполнилось тринадцать лет. Это был довольно высокий худенький мальчик. Его коротко остриженные светлые волосы были аккуратно причесаны. И весь он был очень аккуратный. Его спортивные трикотажные брючки – были чистые, в нужных местах заштопанные, и рубашка в крупную клетку была застегнута на все пуговицы. Он вообще не любил беспорядка: ни сложенных не на месте книг, ни пыли на мебели, ни хлебных крошек на кухонных столе. Ему с лихвой хватало того беспорядка, который природа от его рождения учинила с его ногами. У Алешки была врожденная косолапость. Ступни его ног были не просто загнуты внутрь, а вывернуты почти на сто восемьдесят градусов и носки его ног смотрели не вперед, а назад.
Быть косолапым было для Алешки мучительно: простая ходьба причиняла ему боль, ноги ныли от жутких тяжелых кандалов ортопедических ботинок. Но не это было самым страшным. С раннего детства он осознал себя изгоем. Сверстники, со свойственной всем детям жестокостью дразнили и били его. Взрослые же – брезгливо морщились или жалостливо сюсюкали с ним при встрече. Даже его отец сбежал от него. Кому же хочется быть отцом ребенка-инвалида. Но перед тем, как сбежать он несколько лет обвинял мать Алешки в том, что она родила ему урода. Конечно же, у Алешки никогда не было друзей. Его друзьями были Том Сойер и Незнайка, Элли и капитан Блад, Шерлок Холмс и благородный Атос. Его друзьями были книги и только книги.
А его врагом, кроме всего остального мира, был телевизор. Именно он старался отнять у него его друзей, заменяя их на каких-то уродов, совершенно не похожих на истинных по-настоящему живых героев его любимых книг.
В книгах же Алешка вырывался из этого жестокого к нему мира в том мире. В книгах он был сильным, здоровым, в книгах жили его друзья, в книгах его любили и в книгах он мог отдать другим всю свою нерастраченные любовь и дружбу. И вдруг, недавно, как громадный подарок, которого он уже и не ждал, у него появился друг в жизни – Игорь… Нет – не так, а вот как: ИГОРЬ!!! ГОША, как тот любил, когда его называли.
Случилось это так: Мать Алешки, устав от постоянной нехватки денег, решилась сдать одну комнату своей маленькой двухкомнатной квартиры студенту-первокурснику, которому не повезло с общежитием. Так в их жизнь вошел этот семнадцатилетний парень с длинными волосами, громким веселым голосом, с ласковой улыбкой. Именно этот парень озарил печальную Алешкину жизнь. Гоша понравился Алешке тем, что не жалел его и не сюсюкал с ним, а вел разговор на равных. Он, как будто, и не замечал кривых Алешкиных ног. Гоша, конечно же, был старшим, но не очень. С ним мальчику было легко. Казалось, что Гоша в самом деле интересуется тем, что интересно Алешке, и знает все на свете. Алешка, как говорится, прилип к постояльцу, ходил за ним хвостиком, когда тот был дома и страшно скучал, когда тот уходил. Он даже перестал обращать внимание на тычки и напрасные обиды, которые доставались ему в школе, на улице, во дворе, потому что знал, что вечером он снова встретит своего друга, своего единственного друга на всю жизнь, а тот снова поделится с мальчиком своим теплом.
В тот день, о котором я веду повествование, мать Алешки работала в ночную смену. Придя из школы Алешка сделал уроки а после дочитал <Жук в муравейнике> братьев Стругацких. Эта книга потрясла его. Он узнал в главном герое самого себя. Ему не терпелось поделиться с Гошей своими впечатлениями. Ему хотелось, чтобы Гоша объяснил ему: почему люди бывают так жестоки, так беспричинно жестоки. В ожидании своего друга Алеша сидел, смотрел в окно на проходящих в ранних осенних сумерках мимо его подъезда людей. А Гоша опаздывал. А Гоша все не шел.
И вот, почти уже в девять часов вечера на дороге он появился. Алешка еще издалека узнал своего друга и со всей возможной для его изуродованных ног скоростью бросился открывать дверь своему долгожданному другу. Гоша вошел в квартиру нетвердой походкой. На Алешку пахнуло противным кислым запахам винного перегара. Хоть Гоша и улыбался как обычно, но в его мутных глазах уже не было солнца. Он стоял привалившись к стене, пока Алешка помогал ему стянуть куртку и вываливал всю кучу новостей и своих мыслей, которые так долго ждали своей возможности вырваться из уст и души мальчика. Гоша стоял и улыбался. Но его улыбка не была, как обычно доброй и светлой, а глаза не выражали, как обычно понимание и интерес к тому, что говорил ему Алешка. Эти мутные глаза как-то непривычно оценивали мальчика. Наконец Гоша произнес первые за этот вечер слова, перебив Алешку на полуслове:
- Все это здорово, Леха, но я тут одну классную игру придумал, пока ехал. Поиграем?
Ничего не подозревающий Алешка радостно воскликнул: – Конечно, Гоша, конечно!
- Тогда пошли в мою комнату, – и, подхватив мальчика в охапку, Игорь, пошатываясь, пошел к себе. Там он через голову стянул с себя свитер вместе с рубашкой и бросил Алешке:
- Раздевайся!
Все еще ничего не понимающий Алешка остолбенело смотрел на своего друга.
- Раздевайся, урод! – заорал Гоша и сильно ударил мальчика по лицу, от чего Алешка упал на пол. Он ничего не понимал: что произошло, что случилось с его другом. Он думал, что это часть игры, придуманной Гошей, но не понимал, почему эта игра так жестоко начинается.
Полуголый Игорь схватил лежащего мальчика, бросил его на кровать и рванул рубашку у него на груди. Шрапнелью брызнули оторванные пуговицы. На Алешу накатила волна вонючего перегара из открытого рта Гоши и заставила его повернуть голову в сторону.
- Ты что, не хочешь на меня смотреть, урод? – заорал Игорь и грязно выругался. Его рука грубо схватила лицо мальчика и повернула его. Их глаза встретились и тут Алешка наконец разглядел пьяное безумие и похоть в глазах Гоши. А тот снова, уже умышленно дохнул в лицо мальчика перегаром и прошипел:
- Сейчас, урод, мы поиграем в ту игру, в которую тебе никогда в твоей поганой жизни больше играть не придется. Ты – урод, и никто, кроме меня тебя никогда больше не вы… И разразился грязной тирадой , после которой снова ударил Алешку по лицу и так сильно, что у того зазвенело в голове.
Гоша грубо сорвал с Алешки трико вместе с трусами и его ладонь сильно сжала яички мальчика. Алешка взвизгнул от боли, на что Гоша снова ударил мальчика, на этот раз в солнечное сплетение и прошипел:
- Заткнись, урод, удавлю!
Игорь начал расстегивать джинсы.
- Гляди, урод, что я тебе сейчас покажу! – И подтянув голову мальчика к свое ширинке одной рукой, другой достал оттуда свою поднявшуюся елду.
Она была небольшой, но довольно толстой. На синей с прожилками головке выступили капли смазки. Вокруг нее был белый налет, который отвратительно пах. И еще от Гошиного конца разносился неприятный запах водки. Алешку скривило от отвращения, подкатила тошнота.
- Соси, педераст! – зашипел Игорь и ткнул своей елдой прямо в губы мальчика.
Непроизвольно открылся рот мальчика и орган Гоши проник в рот Алешки, коснулся его языка. Как же хотелось Алешке вцепиться зубами в этот отвратительный предмет, но он боялся. Он боялся не того, что будет избит после этого. Нет, Алешка боялся сделать больно своему единственному другу. Ему все еще казалось, что все происходящее с ним – всего лишь кошмар. Что это все происходит в его грязном, порочном воображении. Что он спит – заснул, пока ждал своего друга и предал своего друга во сне. Ему все еще казалось, что он сейчас проснется и увидит ласковую улыбку Гоши и его солнечные глаза. Он проснется и попросит прощения у Гоши за свое предательство.
А тем временем член Гоши начал двигаться во рту мальчика взад-вперед. Над головой мальчика раздалось хриплое постанывание:
- Молодец, урод, соси… дальше… хорошо… кайф… да… Да… ДА!.. – и в рот мальчика потекло что-то сладковато-горькое, так же отдающее водкой.
Гоша вынул свой член изо рта мальчика, грубо отбросил его голову на кровать и спросил:
- Ну, вафлер, понравилось? – и хрипло, с надрывом расхохотался. – Сейчас тебе понравится еще больше. Игорь стянул с себя джинсы и трусы. На лобке Игоря волосы слиплись от пота и Алешкиной слюны. И над этими волосам начал снова подниматься член.
Гоша грубо подхватил худенькое тело Алешки и резко перевернул его на живот. Обе ноги мальчика он развел в стороны, опять же, сделав Алешке больно. Вначале Игорь резко воткнул в попку Алешки палец, выдернул его и обтер о спину мальчика, потом навалился на Алешку всем телом и воткнул свой член в дырочку.
Острая боль пронзила все тело паренька. Он почувствовал, что внутри его все рвется., что по его бедру что-то течет. Чтобы не закричать, он уткнул голову в подушку. А над ним сопел Гоша, все глубже и глубже вгоняя внутрь свой член.
От боли и унижения Алешка потерял сознания, а когда очнулся, то понял, что лежит на полу. Гоша, грязно ругаясь, вытирает свой член простыней от Алешкиных кала и крови.
- Пошел на х.., говнюк, – шипит Игорь и больно пинает мальчика в грудь.
Мальчик поднимается и выходит из комнаты Игоря, следом летит его одежда и захлопывается дверь. Алешка ковыляет в свою комнату и падает на кровать, не забыв, однако, завести будильник, чтобы не опоздать утром в школу. Он забывается тяжелым, жутким сном, полным кошмаров, который часто прерывается.
Утром, по звонку будильника, Алешка с трудом встает, морщась от боли во всем теле, набрасывает на себя те обрывки одежды, которые остались после вчерашнего вечера и бредет умываться. На встречу ему из дверей ванны выходит Игорь. Его отекшее с похмелья лицо перекашивает ненависть при виде мальчика. Он хватает Алешку за горло:
- Вякнешь кому, сученок, на куски порву! – шипит он сквозь зубы и ударяет мальчика головой о стену. Алешка оседает на пол, но заставляет себя подняться и войти в ванну. Там он стягивает с себя трусы, и видит, что все его ягодицы перемазаны кровью. Алешка забирается в ванну, моется, одевает школьную форму и повязывает пионерский галстук. Его тощнит. И он не завтракая уходит в школу.
После того вечера Алешка почти перестал разговаривать. На вопросы он стал отвечать односложно и неохотно. Если раньше он еще поддерживал беседы с одноклассниками, если те заговаривали с ним, то теперь он стал уходить от всех.
Мать никак не могла понять, почему в отношениях ее постояльца и Алешки произошли резкие изменения. Раньше Алешка радостно встречал Игоря и не отходил от него ни на шаг, а теперь прятался в темный угол и выходил в коридор только тогда, когда был уверен, что Игоря там нет. Да и Игорь перестал улыбаться и все чаще не приходил ночевать, а спустя две недели совсем съехал из их квартиры.
Только вот учиться Алешка стал блестяще. Он совсем забросил свои любимые романтические книги и приналег на точные дисциплины. Он…
Глава 2.
АЛЕКСЕЙ ВИКТОРОВИЧ
К серебристым высоким воротам, открывающим доступ за глухой громадный забор по странно хорошей для Подмосковья дороге подъехал черный длинный лимузин с сильно тонированными стеклами. Ворота бесшумно открылись и автомобиль продолжил свое движение к большому трехэтажному оштукатуренному кирпичному дому псевдоготической <новорусской> архитектуры. Из многочисленных окон этого дома почти не пробивался свет, так как окна были плотно задрапированы тяжелыми занавесями. Вдоль дороги к этому дому стояли фонари и вечерние сумерки превращались почти в день.