и т.п.

В один из таких вечеров нас осталось всего пятеро: я, техдиректор (по совместительству мой лучший друг), шефская секретарша Таня, кадровичка и Ольга – начальница юротдела. Вскоре сбежала и кадровичка.

Водки было выпито неимоверное количество. В результате устроили дискотеку. Я танцевал с Татьяной. Симпатичная девица. Длинновата только. Чуть не с меня ростом. Короче говоря, в пылу танцевальных кружений мы незаметно оказались за загородкой, где сидел теходтел. Рефлекторно губы наши встретились (целовалась она очень неплохо, как оказалось). После чего, также рефлекторно, моя рука каким-то образом оказалась у нее под кофточкой.

Ее грудки были довольно маленькими, так что она вместо лифчика носила коротенькую маечку. Все это я тут же на ощупь выяснил. Мои пальцы нашли ее упругие сосочки, слегка сжали и покрутили их. Таня прижалась ко мне всем телом. Моя рука медленно опустилась на ее аппетитную попку. Жаль, что она в брюках! – подумал я.

Танец кончился. Татьяна вывернулась из моих объятий и пошатываясь вышла из комнаты. Минуты три я смотрел, как любезничают Леха с Ольгой. Потом мне стало скучно и я пошел искать свою подружку. Обнаружил ее я в шефской приемной. Она стояла у зеркала с немым вопросом в глазах: Что я делаю?

Я, повернул ключ в замочной скважине, выключил свет, подошел к ней сзади и обнял. Она слегка дрожала. Потом она стала задавать обычные в таких случаях женские вопросы: Я совсем пьяная Я же не красивая, что ты во мне нашел? И, естественно, коронное: Что мы делаем? На все вопросы тут же нашлись адекватные ответы. Татьяна наконец-то расслабилась, обняла меня и вновь продемонстрировала свое умение целоваться.

Расслабился и я, и не заметил, как Таня оказалась сидящей на столе, опершейся сзади на руки и запрокинув голову, при чем с задранной кофточкой, а я стоял перед ней и целовал ее грудки. Такая перемена декораций меня нисколько не смутила. И я стал медленно расстегивать молнию на ее брюках. Несколько опомнилась она только когда я стаскивал брюки и трусики с ее попки. Ее не надо прозвучало как возбужденный стон. И через несколько секунд ее ноги уже лежали у меня на плечах, а мой член все глубже проникал в ее плоть.

Таня легла на стол. Ее пальчики крутили сосочки, она во все глаза смотрела на меня. Это зрелище меня очень возбудило и, не рассчитав движения, мой член выскочил из ее мокрой киски и ткнулся в попку. Я был возбужден настолько, что почти не заметил этого и, почувствовав сопротивление ее плоти, сильнее нажал. Ее попка была очень мокрой, даже на столе образовалась небольшая лужица смазки, так что проникновение в ее анус было довольно простым.

Таня застонала. На этот раз уже от боли. На этот раз ее не надо звучало почти умоляюще. Но я уже не чувствовал разницы. В тот момент я чувствовал только, что она стала моей женщиной и я беру ее. Она моя. С каждым движением член все глубже погружался в ее попку. Наконец я осознал, что трахаю ее в задик. Я остановился, чтобы дать ее попке немного привыкнуть и расслабиться. Таня освоилась на удивление быстро. Не в последнюю очередь тут стоило благодарить определенное количество спиртного, выпитого ей в тот вечер.

Я продолжил трахать ее. Мне нравилось, что я первый открыл роскошную Танькину попку. Ее пальчики в это время запорхали вокруг клитора. Ее киска опять намокла и в стонах снова стало доминировать наслаждение. Минут через двадцать я кончил ей в задик.

Таня обессилев лежала на столе закрыв глаза. Я помог ей одеться, и мы пошли обратно: было уже поздно, пора собираться домой. Вернувшись мы застали замечательную картину: Ольга (известная стервоза, кстати говоря), обнажив свою внушительных размеров грудь стояла на полу на коленях перед сидящим на стуле Алексеем, и активно сосала у него. Мы не стали им мешать и ретировались по-английски.

Всю следующую неделю Татьяна старалась со мной взглядом не встречаться, но как только подошли выходные, а соответственно и очередной праздник души, незамедлительно вновь оказалась в моих объятиях. Со всеми вытекающими. Еще через неделю столик в приемной был облюбован нами уже окончательно. Мы использовали его по назначению уже каждый вечер.

Через некоторое время Татьяна пошла на повышение. Назначили ее начальником отдела кадров. На ее месте оказалась новая девочка. Тоже Таня, как ни странно. Она была невысокая, худенькая и очень симпатичная.

В ближайшую пятницу после ее выхода на работу, вполне естественно, был устроен очередной сабантуй. Татьяна, которая стала теперь кадровичкой (Татьяна 1) заболела. И Леха подкалывал меня: давай, мол, с новенькой Таней связи налаживай. Шефские секретарши – твоя вотчина.

Через пару часов, когда все уже хорошенько набрались, увлек я Татьяну беседой и пошли мы блуждать по этажам неохватного дома, где находился наш офис. Между делом, не заметили момент, когда начали целоваться. Забрели в женский туалет этажа на два ниже нашего офиса. Было уже поздно так что можно было не опасаться, что нас застукают.

Мы стояли прямо посредине комнаты с умывальниками и целовались. Таня стояла спиной к зеркалам, чем я и пользовался: задрал ей юбку, приспустил трусики и ласкал ее маленькую попку, в подробностях все разглядывая. Грудки у нее оказались побольше, чем у Тани 1, так что пришлось расстегивать лифчик. Я ласкал ее розовые сосочки языком, пальцами и ресницами. Таня постанывала.

Она повернулась ко мне спиной и облокотилась на раковину умывальника. Я прижался к ней и стал целовать ее шею и плечи. Она запрокинула голову открывая моим ласкам свое горло. В этот момент моя рука скользнула в ее трусики спереди. Мягкий пушистый холмик между ее ног встретил меня теплом и влагой. Мои пальцы скользнули между ее губок. Танины ножки слегка сжались, она судорожно выдохнула.

Я хочу тебя так, сзади , сказал я.

В ответ Таня произнесла нечто гениальное: Раком, что ли?

Не вдаваясь в подробности, я кивнул и слегка наклонил ее вперед. Она раздвинула ножки и отставила попку. Ее пушистая киска раскрылась под моими пальцами и истекала влагой. Я несколько раз провел членом между ее губками и медленно вошел в нее, чувствуя, как горячая влажная плоть обволакивает мой член. Я двигался все быстрее, все глубже и сильнее вгоняя свое орудие в нее. Таня выгнулась, ее ротик приоткрылся, она тяжело дышала тихонько постанывая.

Я обнял ее и просунул руку ей между ножек. Маленький бугорок клитора затрепетал под моими пальцами. Таня судорожно сжала ноги и издала длинный громкий стон, она почти кричала. Мне пришлось закрыть ей рот ладонью.

Да! Да! Еби меня! Я кончаю! Еще, еще! – стонала она. Ее тело задергалось в конвульсиях оргазма.

Мне было мало. Остро хотелось еще. Я посмотрел на Таню: она легла грудью на раковину умывальника и широко расставила ноги. Ее тело слегка подрагивало от пережитого удовольствия.

Задумчиво я провел пальцами по ее мокрой киске, засунул их поочередно внутрь, потом пощекотал указательным пальцем звездочку ее ануса и медленно ввел его внутрь.

Ну что ты делаешь? , засмущалась Таня, еще шире расставляя ноги и отклячивая попку. В ее задике в это время были уже два моих пальца. Ну, ладно не надо , произнесла Таня, игриво вильнув попкой. Я был возбужден до предела. Мои глаза затуманились, я готов был изнасиловать эту похотливую малышку.

Издав тихий горловой рык я вынул пальцы из ее задика и вонзил в него свой член.

Ты что, в попку меня трахнуть решил?! , догадалась Татьяна. Не надо, мне больно пожалуйста! . Но я уже ничего не слышал и не понимал. Мой член все глубже входил в нее. Я смотрел, как ее попка медленно впускает в себя мой набухший и окаменевший от возбуждения ствол. Где-то на пределе сознания я слышал сдавленные стоны Тани. Она пыталась вырваться, но я крепко держал ее, продолжая насиловать ее девственный задик.

Для меня прошли мгновения, для нее, наверно, вечность, когда я выстрелил в ее попку горячую струю спермы. Она с облегченным стоном снова легла грудью на раковину. Я смотрел, как медленно сжимается дырочка ее ануса, как несколько капелек спермы вытекли из нее и запутались в волосиках киски.

Наконец, Таня пришла в себя: Поцелуй меня ты так приятно это делаешь , попросила она. Я не заставил себя ждать. Целоваться мы прекратили только в метро по дороге домой.

В последующие дни Таня 1, в виду повышения, не могла уделять нашим привычным развлечениям много времени, максимум – ей удавалось в течение дня поработать своим хорошеньким ротиком. Надо сказать, что сосала она замечательно и всегда старалась до капли проглотить мою сперму.

Зато Таня 2, став хозяйкой знаменитого столика в приемной, теперь использовала его со мной по назначению чуть не каждый вечер. После третьего или четвертого раза ее попка окончательно привыкла к анальному сексу и впускала в себя мой член уже беспрепятственно. Тане даже больше обычного секса нравилось, когда я трахаю ее в попку и одновременно ласкаю клитор.

Недельки через три мы праздновали окончание испытательного срока одной нашей сотрудницы, Марины – довольно высокой симпатичной девицы, обладавшей просто порнографическими формами: грудь четвертого размера, длинные ноги, узкая талия, аппетитная попка. Единственная проблема: как водится у голубоглазых блондинок – глуповата. И, что удивительно, выпить любила. Водку пила – загляденье одно.

Короче говоря, все были уже прилично навеселе, дискотеку, как водится, устроили. Я о чем-то с Маринкой трепался. То ли о философии Ренессанса, то ли о влиянии идиосинкразии на нашу жизнь. Ну и, окончательно потеряв тормоза, в стиле поручика Ржевского, заявил ей: Марин, давай трахаться! .

Хм Ну давай! , игриво ответствовала Марина.

Я потащил ее в облюбованную приемную. Маринка плохо стояла на ногах, так что мне пришлось крепко обнять ее за талию. Какой ты сильный! , томно выдохнула она. Я включил в приемной свет, повернул ключ в замке и нетерпеливо облизнулся. Марина в это время снимала пиджак. Я подошел к ней. Ее рука тут же оказалась на моих бугрящихся брюках. Дрожащими от желания руками я расстегивал ее блузку. Наконец мне открылся вид на ее роскошные груди, нещадно стянутые лифчиком.

Я не удержался и стал целовать их, расстегивая неподатливую застежку бюстгальтера. Наконец, и она поддалась моим стараниям и ее роскошный бюст выпорхнул на свободу. Она игриво качнула грудью. Я поймал губами сосок. Его розовая плоть мгновенно набухла и затвердела под моим языком. Я повторил этот фокус и с другой ее грудью.

В тот момент она была просто прекрасна: она сидела на столе, опершись сзади на одну руку. Другой рукой она сильно мяла свою грудь. Она хотела меня!

Я стянул с нее колготки, а затем и тоненькие трусики, непонятно что призванные прикрывать. Она осталась сидеть на столе только в задранной до пояса юбке и заколке в волосах. Маринка поставила ноги на стол, очень широко развела их, ввела два пальца себе в дырочку, стала двигать ими туда-сюда и спросила: Ну что, нравится?

Мой член рвался в бой. Я вошел в нее довольно резко. Она застонала. Ее горячая мокрая киска буквально проглатывала меня. Марина задыхалась от удовольствия: Давай, еби меня! Сильнее! Выеби мою пизду! Да, я хочу этого! , и далее в том же духе. Она взяла мою руку, положила себе на грудь и довольно сильно сжала. Поняв намек, я стал тискать ее груди и щекотать соски. Ее груди стали тверже и даже, кажется, увеличились в размерах.

Марина громко стонала уже не останавливаясь. Вдруг ее тело напряглось, она обняла меня ногами и положила руку себе на киску. Ее пальцы замелькали на клиторе. Она кончала, чуть не крича от удовольствия. я уложил ее на стол, закрыв поцелуем губы. Она не замечала этого и продолжала громко стонать, лаская свою киску. Давал себя знать бурный оргазм и большое количество выпитого.

Я положил ее ноги себе на плечи, провел пару раз членом между губок, дополнительно намочив его, приставил его к мокрому Маринкиному анусу и надавил. Член довольно легко пошел внутрь. Вконец обалдевшая Маринка спросила заплетающимся языком: Что это ты делаешь? В задницу меня трахнуть собрался? . Но я был уже внутри. Ее лицо исказила гримаса боли, она напрягла и сжала ноги. А я продолжал трахать ее.

Малышка, а у тебя классная задница, приятно тебя в нее иметь! , заметил я. Марина слабо улыбнулась и попыталась расслабиться. Удалось это ей довольно легко – алкоголь и недавний оргазм срывали все комплексы и тормоза. Я широко развел перед собой ее ноги. Мне открылся великолепный вид: ее мокрая широко раскрывшаяся только что оттраханная киска, большие красивые судорожно вздымающиеся груди, с вновь затвердевшими сосками, приоткрытый ротик В голове билась гордая мысль: Я лишил девственности попку такой роскошной женщины!

Я кончил. Марина с трудом поднялась со стола. Я помог ей одеться.

Веселье, тем временем, продолжалось. Одуревшая от пережитого, Марина уселась за столом, глядя в одну точку. Как я выяснил потом. В тот вечер ее трахнули еще дважды. При чем второй раз на полу, когда все уже разошлись. Вот такая вот музыка, такая, блин, вечная молодость.

Тем временем я стал клеиться к еще одной нашей девице, по общему признанию обладательнице самой роскошной попки в компании. Опять Татьяна ( 3) везет мне на них.

Кружась в танце, незаметно мы оказались все в том же женском туалете двумя этажами ниже. Татьяна в очередной раз впилась мне в губы и принялась расстегивать мои брюки, сказав: Давай по быстрому! . Дважды просить меня не пришлось. Я расстегнул ее брюки, она тут же сняла их и положила на соседний умывальник. Сама встала ко мне спиной и наклонилась.

Мой член принял боевую стойку и, мгновение спустя оказался во влагалище моей подружки. Таня заизвивалась, заохала отдаваясь мне. Я ласкал ее попку, мял ее, легонько пошлепывал. Таня отвечала игривым вилянием задиком. Я смотрел на ее анус, щекотал его большим пальцем. Трахнуть ее в попку стало уже моей навязчивой мыслью.

Наконец я не выдержал, вынул член из ее гладко выбритой киски и стал вводить его в попку. О-о-о! Вон ты чего умеешь! , совершенно неожиданно для меня сказала Таня. Трахаться в попку для нее явно было не впервой. Я даже несколько расстроился. Однако, скоро расстройство прошло, я забыл обо всем кроме ее роскошной попки, нежно сжимающей мой член.

Давай, быстрее! Еще! Сильней! , упрашивала меня Таня Я так люблю это! Ах! Я кончаю! , почти прокричала она.

Кончили мы одновременно. Нас били судороги оргазма. Мы стояли, прислонившись к холодной кафельной стене и нежно целовались.

В дальнейшем стало совершенно очевидно, что на такое количество подружек меня однозначно не хватит. Так что пришлось делать выбор. Выбрал я опыт и роскошную попку Тани 3, ну и иногда внушительный бюст и порнографические формы Марины.

Полина, так нужно! , – сказал он, и Полина поступила в училище на отделение щипковых, класс арфы. Арфу не надо было таскать на себе, а для домашних занятий ей выделили комнату в их просторной пяти-комнатной квартире на Арбате. Ее отец работал важным начальником в нефтегазовом министерстве, поэтому он мог бы легко ей купить для занятий орган вместе с кирхой средних размеров.

Полина была высокой и красивой девушкой. Ее рыжие волосы были настолько густы и неподатливы, что напоминали медную проволоку. От матери она унаследовала не только шевелюру ярких вьющихся волос, но и зеленые, как изумруд, глаза и молочно-белую кожу. Вокруг ее точеного носика густой россыпью расходились веснушки. Когда появлялось первое солнце в апреле, они становились настоящей проблемой. Хорошо хоть никто не видел, как покрывались рыжими точками ее руки до самого локтя и кожа от ключиц до крутых изгибов ее полных грудей.

Только спустившись в вестибюль Полина вспомнила, что у нее была назначена встреча с Костей Рабиновичем. Он уже ждал ее у колоны с большим зеркалом, сжимая в правой руке похожий на тубус футляр гобоя. Полина уже почти два месяца встречалась с Рабиновичем, поэтому их отношения дошли до серьезного петтинга. То есть не то чтобы Полина особенно давала полапать себя. Но в последний раз, когда они были дома у Костика, она помогла рукой ему кончить. Он и сейчас выглядел так, словно готовился сообщить ей, что его мама опять на дежурстве и они могли бы пойти к нему домой попить чаю с тортом .

Костя застенчиво поморгал за толстыми стеклами своих очков и сказал: Можно пойти ко мне. Сейчас никого нет.

- Я не знаю, – сказала Полина слегка выпячивая нижнюю губу. Ее томное личико было очень красиво. Костя смотрел на нее не отрываясь.

- Хотя ладно, пойдем. Заодно дашь Булгакова, я у тебя видела.

У Костика в квартире одним чаепитием конечно не обошлось. Они начали целоваться взасос на диване, а потом его рука стала мягко поглаживать ее крупную грудь под серым джемпером в обтяжку. В который раз Полина вздохнула и отвела его руку в сторону. Костя, прошу тебя! Он убрал руку и начал нежно посасывать кончик ее языка. Осмелившись, Костик положил ее правую руку на свою эрекцию под натянутыми, как палатка, брюками. Полина спрятала лицо у него на плече, пока он возился с молнией от брюк. Затем ее рука была водворена на пульсирующую плоть члена. Украдкой повернув взгляд, она увидела то, что недостаточно подробно разглядела в прошлый раз из-за спешки и сумбура. У Рабиновича был довольной длинный пенис, хотя и не очень большой в диаметре. Ярко-красная головка была полностью обнажена Рабиновичу еще в детстве сделали обрезание.

Расценив ее любопытство как нерешительность, Костя помог ее руке совершить несколько поступательных движений вперед и назад. Шелковистая кожа как футляр закрывала возбужденную головку члена, и потом медленно скользила назад. Полина начала медленно надвигать и сдвигать крайнюю плоть. Она по-прежнему смотрела вниз. Ей нравилось видеть, что у нее красивая рука с тонким запястьем и длинными элегантными пальцами. Сейчас эти холеные пальцы арфистки с ухоженными розовыми ногтями медленно, возбуждающе томно мастурбировали длинный фаллос ее сокурсника.

- Знаешь, – сказал Рабинович, – я тут в одной книжке прочитал Ну, в общем ты говорила, что должна остаться девушкой Так вот, в Латинской Америке, оказывается, девушки созревают довольно рано, и потом им все равно запрещают терять невинность. Они же католики. Поэтому они занимаются любовью сзади то есть ну, в общем, как геи.

Он осекся и в комнате установилась неловкая тишина. Полина густо покраснела и потупила взгляд, ее рука начала двигаться как-то неровно и быстро.

- Тише, тише, мне ведь больно, – воскликнул Костя.

Полину его слова ничуть не шокировали, она даже ожидала, что рано или поздно Рабинович предложит ей нечто подобное. Ее невинная внешность и желание остаться девственницей были искусным прикрытием, не более того. Сурен Агамянович, преподаватель сольфеджио в музыкальной школе на Плющихе, еще год назад познакомил ее с грехом Содома. Хотя девственницей в техническом смысле она до сих пор была.

- Нет, я не могу! заявила Полина.

Однако Рабинович был хорошим психологом и уже прекрасно разбирался в миллионах интонаций, которыми Полина оформляла свои отказы.

- Я тебе не сделаю больно, честное слово! Я буду очень осторожен! настаивал Костик.

Полина встала.

- Ну ладно, только обещай, что это останется между нами!

- А разве может быть иначе? с пафосом воскликнул он. Это было смешно, его патетический тон и торчащий член, полуспущенные брюки и растрепанная копна волос. Его толстые стекла очков в роговой оправе отражали яркий свет настольной лампы.

- Откуда я знаю? А вдруг ты завтра пойдешь и разболтаешь всем, что я извращенка , и что со мной можно делать все, что хочешь !

- Никому не скажу, правда! Костик уже чувствовал, что победа близка.

- А ты уверен, что этим можно заниматься? лживо спросила Полина. (Кому как не ей самой знать, что не только можно, но и весьма приятно этим заниматься!)

- Я же тебе говорю, я читал об этом в книге!

- Тогда отвернись пока я разденусь.

Это было глупо, заставлять его отворачиваться, уже согласившись на анальный секс. Но в Полине по-прежнему боролись стыд и похоть.

Рабинович послушно повернулся к стене. Полина расстегнула боковые пуговицы на юбке и стащила ее через голову. Затем она сняла колготки и медленно стянула крохотные трусики, оставшись голой ниже пояса. На ней все еще оставался обтягивающий джемпер. После минутного колебания она сняла и его, оставшись в черном кружевном лифчике. Его чаши сжимали полную, упругую и мягкую грудь. Грудь Полине не хотелось обнажать. Для нее это было гораздо интимнее, чем показать все остальное. Полине казалось, что у нее слишком большая грудь.

Рабинович повернулся. Он тупо застыл, затем указательным пальцем вдавил очки в переносицу и откровенно вперился взглядом в ее наготу. У него даже рот слегка приоткрылся.

Полине позавидовала бы любая манекенщица, У нее были длинные, молочно-белые ноги. Они были очень тонки в лодыжке и голени, но в то же время достаточно полны в бедрах. Затем следовал плавный, как у лекала, изгиб к осиной талии, а выше опять расширение к двум грушеобразным грудям, к сожалению, наполовину скрытым за черным кружевом белья. Ее плоский живот гармонично сходился к дельте рыжих завитков, закрывающих доступ к ее интимному месту. Лежа на диване, Рабинович отчетливо видел, как стоящая на столе за спиной Полины лампа сквозным светом высветила толстые губы ее гениталий на выпуклом лобке. Свет лампы позволял даже увидеть нитку туго сомкнутой половой щели.

Его наполовину упавший член вновь начал стремительно напрягаться. Чувствовалось, как кровь толчками наполняет его длинный ствол.

Полина встала на четвереньки посреди дивана.

- Только ты мне обещал, что не сделаешь больно, – капризным тоном предупредила она.

- Если вдруг станет больно, я тут же прекращу, – пылко заверил ее Костя.

Он спрыгнул с дивана и стащил с себя брюки, попеременно прыгая на каждой ноге. Раздевшись догола, он встал на колени на край дивана и пододвинулся поближе к девушке. Полина не мигая наблюдала за ним из-за плеча. Она так и не распустила тугой узел своих непослушных волос, и их плотный узел, похожий на моток медной проволоки, лежал в мягкой впадине ее затылка.

Рабинович нерешительно положил ладонь на большие, похожие на два белых арбуза, ягодицы Полининого зада. Между ними пролегала довольно широкая щель, внутри которой ничего не было видно из-за того, что он заслонил своим телом лампу. Костя передвинулся немного в сторону, чтобы увидеть свою цель. Рыжая поросль густо покрывала толстый расщепленный персик вульвы. Над закрытой половой щелью находился небольшой участок почти голой кожи. В боковом свете настольной лампы были видны крохотные пупырышки кожи промежности. Прямо над ней была нежно-розовая и чистая, как у младенца, розетка ануса. Костя прикоснулся к ней кончиком пальца. Радиальные складки, сходящиеся к центру, были похожи на пластинки совсем маленькой шляпки сыроежки. Почувствовав его прикосновение, небольшой мускулистый узелок втянулся внутрь подобно рожкам застигнутой врасплох улитки. Затем, медленно и осторожно, он опять расправился.

Костя вдруг начал сомневаться в успехе своего дела. Его член был намного крупнее, чем это игрушечное отверстие. Но ведь она ходит в туалет по большому , – мелькнула у него в голове идиотская мысль.

Неожиданно Полина села на бок.

- Я боюсь! жалко сказала она.

Рабинович растерялся.

- Я боюсь, что мне будет больно! Ведь это противоестественно! воскликнула Полина и опять густо залилась краской, внезапно вспомнив, как Сурен Агамянович доводил ее почти до беспамятства, вводя свой толстый член в ее задницу и одновременно массируя большим пальцем ее клитор.

- Тогда, может быть, ты это ну губами, то есть в рот – промямлил Костя.

- Нет! Не сейчас потом может быть

- Тогда может все-таки попробуем?

- Только один раз! И больше никогда не будем, – решительно сказала Полина. Договорились?

- Договорились, – сказал Рабинович.

Она опять встала на колени и, положив локти на подушку, оперлась на руки щекой. Костя провел рукой по ее чудным ягодицам, жадно впитывая глазами интимные детали ее зрелой красоты.

Тремя пальцами он взял свой член и навел его на нервно сжавшийся анус. Сначала легонько, затем все сильнее и сильнее он стал пытаться втиснуть внутрь набухшую от возбуждения головку. Ничего не получалось. Пенис не хотел входить ни на миллиметр в ягодицы Полины.

Она лежала на скрещенных руках с закрытыми глазами и напряженно размышляла. У нее в сумочке лежала баночка вазелина. Сурен Агамянович сказал как-то ей: Всякая уважающая себя дама должна всегда иметь при себе две вещи кондом для своего кавалера и вазелин для своей попки. Но если она сейчас скажет, что знает что делать, да еще и вытащит столь необходимую мазь из сумки, Костя сразу все поймет. И тогда получится, что это она его склонила к анальному сексу, а не он ее.

Тем временем, она почувствовала, что он стал втирать в ее анальное отверстие что-то мокрое. Это была его слюна. Слюна тоже появилась благодаря книжке о находчивых латиноамериканках. Затаив дыхание он осторожно ввел ей в задний проход указательный палец. Его первая фаланга попала в горячий и мягкий мускул, который доверчиво охватил его со всех сторон. Косте показалось, что он пульсирует в такт быстрым ударам его сердца.

Он выделил еще немного слюны на пальцы и размазал ее по багровой головке члена. На этот раз ему показалось, что он немного проник внутрь.

Полина еле слышно простонала.

- Тебе больно? – беспокойно спросил Костя.

- Немного, – призналась Полина.

Затем она вдруг решилась.

- Ты знаешь, я для мамы купила вазелин Ну, для массажа Лучше с ним попробовать, а?

Рабинович оторопело посмотрел на нее.

- Ну, давай.

Полина порылась в сумочке и протянула ему жестянку. Свинтив крышку, он опять начал смазывать ее мокрый, блестящий от слюны анус. Тут он заметил, что блестит не только ее анус. Ее нежная раковина немного раскрылась, так что стали видны гребешки малых половых губ. Внутри все казалось влажным, как будто сочащимся.

- Головку тоже намажь, – сказала Полина.

Он покорно подчинился и изрядно смазал свой член вазелином. Полина дала ему свой платочек.

- На, вытри руки.

Рабинович не переставал удивляться такой готовности к сотрудничеству.

Он опять нажал скользким членом на маленькое мускульное кольцо. Неожиданно его головка проскочила ребро преграды и оказалась внутри.

- Ох! вскрикнула Полина.

Но боль была незначительной и уже рассеивалась. Ввести за головкой весь член оказалось чрезвычайно легко. Он как будто был проглочен в ее жарком и скользком футляре. Рабинович засопел, у него громко билось сердце. Сказать кому-то, что он отымел самую красивую девушку училища в жопу ни за что не поверят! Он не успел сделать и нескольких движений, как фонтан спермы брызнул из его погребенного в Полининой кишке члена. Что, уже все? -подумала она, почувствовав конвульсивные толчки спермы. Но Рабинович после минутной паузы начал двигать членом в ее анусе. Его эрекция ничуть не пострадала от обильного семяизвержения. Он был по прежнему тверд и длинен. Настолько длинен, что когда его волосатый лобок упирался в округлость Полининых ягодиц, он ощущал изгиб в самом конце ее прямой кишки. Полина немного раскачивалась вперед и назад вместе с его размеренными движениями. Она пропустила правую руку под животом и украдкой нащупала твердый черенок своего клитора. Тихонько, чтобы не заметил Рабинович, она стала раздражать круговыми поглаживаниями торчащий, как мизинчик, бугорок. Ее внутренности были полны его спермы, поэтому в комнате раздавалось громкое непристойное хлюпанье и скрип дивана в такт его движениям. Полина почувствовала, как большое и горячее светило рождается у нее в животе. Лучезарный поток нарастал и она начала постанывать, внеся новые звуки в однообразную палитру хлюпанья и скрипа. Солнце взорвалось, и она кончила, дергаясь всем телом и чуть ли не выталкивая пенис Рабиновича из своей прямой кишки. Он почувствовал сокращения ее сфинктера и сам начал повторно кончать, замедлив поршневые движения в ее заднем проходе.

- О-о-о, – почти одновременно выдохнули оба.

Полина облегченно захихикала, а Костя медленно извлек свой член из ее размягченного, как резиновая трубка, ануса. Его отверстие было сейчас покрасневшим и очень расширенным. Теперь он бы не стал удивляться несоответствию размера своего члена и ее анального отверстия. Из темной дырки вытекла струйка спермы. Эластичные края начали медленно сходиться, пока сфинктер полностью не закрылся.

Полина грациозно, как кошка, выгнулась и легла на живот, повернув лицо с закрытыми глазами к Косте. Он лег рядом и начал медленно поглаживать ее шелковистые бедра, упругие полушария ягодиц и ровную спину. Его рука дошла до бретельки лифчика.

- Слушай, а почему мне нельзя увидеть твою грудь? спросил Рабинович.

- Она некрасивая. Я стесняюсь, – сказала Полина.

- Ну пожалуйста, Полиночка! взмолился он.

- Ой, ну ты опять начинаешь. Вечно ты у меня что-то просишь. – Полина скорчила свою любимую мину надувшей губы капризной девчонки.

- Там не на что смотреть, – сказала она. – Я там толстая!

Но она все таки завела руку назад и расстегнула застежку лифчика. Потом повернулась на спину и сняла его со своей груди.

- Они прекрасны! – искренне воскликнул Рабинович.

Ее груди лежали как два налитых соком плода. Соски были светло-розовые и широкие, почти пять сантиметров в диаметре. Полина сдавила большие шары с обеих боков, так что между ними появилась глубокая щель. Она лукаво посмотрела на него из-под опущенных ресниц и сказала: А я читала, что некоторые занимаются этим вот в этом месте! . И она кивнула подбородком на мягкую складку между грудями.

Рабинович с трудом сглотнул, его кадык нервно подпрыгнул и упал.

Взгляд Полины вдруг скользнул к круглому будильнику, тикающему на столе.

- Уже десять! ахнула она. Я побежала.

И она быстро начала одеваться. Перед тем как натянуть трусики, она вновь приказала Рабиновичу отвернуться, и положила на их дно тоненькую прокладку олвис . Из ее заднего прохода по-прежнему текло, поэтому прокладка поможет ей добраться до своего дома.

- Ты завтра свободна? спросил Костя, одевая через голову рубашку.

- Нет! Созвонимся! отрывисто сказала Полина. Она быстро наложила на губы несколько мазков помады, поправила свои непокорные волосы и выпорхнула за дверь, послав Косте прощальный воздушный поцелуй.

На следующий день она бежала вниз по лестнице, чтобы успеть домой до прихода папы, у которого был день рождения. Она хотела первой поздравить его и вручить в подарок гобелен, приобретенный у художников на Крымском мосту.

В вестибюле она заметила Рабиновича с Семеновым. Костя стоял к ней спиной, поэтому она не видела выражения его лица. Однако Семенов, каким то странным взглядом уставился на нее. На лице у него заиграла пошлая улыбка. А вот и она! громким развязным тоном заявил он. Рабинович оглянулся и застыл как истукан, увидев растерянное лицо Полины.

Она низко пригнула голову и, быстро-быстро перебирая изящными ножками в слишком тесной юбке, устремилась к выходу.

Ответ: «А я с твоих».

«С каких?»

«А разве твои губки и те, и те, не сестры-близнецы?»

После долгого рабочего дня хочется побыстрее залезть в ванную и не вылезать оттуда и чтобы вода была очень горячая, а потом – горячий мужчина и все, я расплавлюсь и потеку. Лёжа в ванной, в мыльной благоухающей пене, из которой слегка выгладывают мои соски, как маленькие островки. Заходит Дима, я высовываю ногу из воды, он начинает ее ласкать, потом всю грудь и соски, я закрываю глаза, он целует шею, потом язычком соски. Я поднимаюсь, обвернувшись полотенцем, Дима подхватывает меня на руки и, держа на весу, прижимает к стене, слизывая капельки воды с моей кожи.

-Дорогая, надо собираться, мы уже опаздываем, сегодня день рождения моего друга, ресторан «Кантина» – сказал он, не прекращая целовать мои плечи и шею.

- Давай сделаем «это» по-быстрому…

- Ты еще не влажная, ты хочешь жестко и быстро?

- Нет, я хочу сначала очень долго ласкать тебя, пока ты не кончишь, я хочу видеть твое лицо в этот момент, как ты дрожишь, такой горячий и чувственный…

- После вечеринки, когда ты будешь такая игривая и раскрасневшаяся после выпитого вина, начнешь меня соблазнять прямо там, но десерт получишь только дома.

- А какой десерт будет в ресторане?

- Может мне не ехать, ты поедешь, сама и выберешь себе любого мужчину… или женщину.

-А ты будешь ревновать, что самая красивая девушка из гостей достанется мне, а не тебе. Я надела длинное черное платье с разрезом, когда я сажусь в нем, то видно верх чулков и голую кожу бёдер, волосы закручены и заколоты на затылке шпильками с камушками, чтобы открыть на обозрение мою красивую шею.

Как я люблю кататься на машине по ночному городу, в сладостном предвкушении, что целая ночь впереди, и мы ее проведем как захочем и с кем захочем. Я наклоняюсь и целую Диму в шею, за ушком, рука ложится на его бугорок на брюках, расстегаю их, освобождаю его член и начинаю массировать по всей длине, задевая все самые чувствительные точки.. Его глаза туманятся, на щеках появляется румянец, приоткрытые губы подрагивают.

- Мы так никогда не доедем, ты хочешь, чтобы я там появился в испачканных брюках? – сдавленным голосом спросил он.

- Тебе же хотелось экстремальной езды.

Я наклоняюсь, мои губки жадно всасывают его член, такой тёплый и трепетный, язык порхает по головке, не останавливаясь, теснота сковывает движения, а хочется сделать минет очень качественно.

-Милый, ты следишь за дорогой?

- Нет, а ты?

Я сама уже от возбуждения начинаю мокреть, соски напряглись и трутся о тонкую ткань платья. Его твердый член почти упирается мне в горло, я ускоряю темп, Дима останавливает машину у обочины, его бедра напрягаются, меня так возбуждает его запах, учащенное дыхание, что начинает кружится голова. И вот тугая струя извергается в рот, я не прекращаю движений, чтобы продлить его оргазм.

В ресторане все гости были уже в сборе, с некоторыми я была знакома, приходилось поддерживать непринужденные беседы, хотя мысли были о другом. Я уже немножко захмелевшая, какой-то парень приглашает меня на медленный танец, прижимается ко мне всем телом. Рядом танцует парочка, девушка – шатенка с голубыми глазами и пухлыми губками, у неё такие красивые, загорелые ноги, я закрываю глаза и представляю, что занимаюсь сексом с девушкой и ее парнем. Мне хочется попробовать вкус её губ, посмотреть, как он её удовлетворяет всеми возможными способами. Я подхожу к Диме и шепчу ему на ушко:

- Если мы сейчас не уедем, я тебя изнасилую прямо здесь.

Мы дома, я лежу на животе и Дима делает мне массаж всего тела, руки скользят по плечам, спине, я чувствую его нежные прикосновения всей кожей, внизу живота начинается томительное покалывание. Его руки сжимают ягодицы, массируют ноги, особенно стопы, такая расслабляющая нега, заставляющая забыть обо всем на свете.

Я переворачиваюсь на спину, Дима стоит на коленях между моих раздвинутых ног, это предвкушение в ожидании удовольствия заводит меня больше всего. Заниматься с ним сексом, все равно что купаться в ванной с шампанским. Дима берет кубик льда , проводит по моей щеке, шее, обводит вокруг сосков, чередуя горячие губы и холод, лёд тает и потихоньку капает на мое распаленное тело. Я знаю, что он не опустит лёд ниже, рука ложится на мой клитор, палец надавливает на самое чувствительную точку, проникает внутрь, целует, заглушая мои стоны. Приятно чувствовать тяжесть его тела, ласкать мускулистую спину, вдыхать его запах, когда его мягкие, нежные губы начинают меня страстно целовать, язык проникает в мой рот. Потом целует мою шею, грудь, его лицо между моих раздвинутых ног, я чувствую его горячее дыхание на моих бедрах. Дима целует мои ножки снизу вверх, пока его губы не доходят до моего клитора, проворный язычок начинает ритмичные движения, проникает внутрь, вылизывает каждую капельку с моей вульвы. Жар невыносимого удовольствия заставляет извиваться, словно в конвульсиях. Я стаю в коленно-локтевую позу, я уже настолько возбуждена, что мне все равно куда он войдет. Дима гладит мою спину, входя в меня как можно глубже, просовывает руку под мой живот, пальцы настойчиво скользят по клитору, я задыхаюсь и постанываю, пока не кончу. Он убирает руку, теперь начинаются беспощадные толчки во влагалище, истекающее влагой, такой бешеный ритм заставляет испытать умопомрачительный оргазм.

После секса такое состояние эйфории и блаженства, силы словно возобновляются, несмотря на бессонную ночь. Я приношу в постель два бокала, один с вином, другой – с коньяком и фрукты. Пол четвертого утра, но спать совсем не хочется, волна желания опять захлёстывает с головой. Дима берет дольку апельсина, подает мне в ротик, его пальцы

всё еще на моих губах, я начинаю посасывать его средний палец, как маленький член, погружая его полностью в рот. Мои влажные губы целуют его запястья, внутреннюю сторону руки, покусывают плечи.

- Мне кажется, нужен еще один мужчина, чтобы удовлетворить тебя, мои силы почти на исходе, – сказал Дима.

- А тебе – другая девушка, которая не так жестоко бы тебя эксплуатировала…

- Ты хочешь такого беспощадного секса, после которого ты не сразу попросишь добавки?

- Сделай то, что ты представляешь в своих самых дерзких фантазиях.

Дима резко запрокидывает меня на живот, берет мои волосы, слегка потягивая на себя, руки сильно сжимают ягодицы. Смазывает мой анус вазелином, без прелюдии входит в мою попу сильными толчками. Я не была готова к этому, я закусываю губу, чтобы не закричать от боли, на глаза наворачиваются слезы. Его член, как мощный поршень, как будто выворачивает меня наизнанку.

- Дима, пожалуйста, это уже чересчур, – взмолилась я.

Его движения становятся более медленными и плавными, но всё равно это болезненное удовольствие, от которого не все получают кайф. Он кончает в меня и осторожно вынимает свой член, руки очень нежно гладят мои волосы и спину, боль потихоньку утихает, но какой-то неприятный осадок в душе остаётся. Я не против того, чтобы поиграть в изнасилование, когда оба партнёра готовы к этому и доверяют друг другу.

Этот случай не испортил наших отношений, может где-то глубоко в своих фантазиях я даже хотела этого, просто в реальной жизни всё не так, как мы это представляем.

Я была сильно пьяная. Но слегка боролась для вида, не давала себя раздевать. Он расстегнул кофточку, мой белый лифчик был сильно заметен в полумраке. Он целовал мне шею, верх сисек. Я тащилась, но отбивалась, говорила что «не надо». Он меня обнимал, и расстегнул все же лифшик, снял и отбросил в сторону. Я было возмутилась, но он срочно атаковал мои незащищенные соски языком и губами, что накатила волна блаженства и я расслабилась. Потом мы еще выпили, я сидела с голым бюстом, уже не стесняясь. Потом пошли танцевать. Сначала медляк, а потом быструю. Я танцевала с голыми сиськами, старалась двигаться красиво, чтобы понравиться. Потом опять выпили, танцевали, было весело. Потом он повалил меня на кровать и стал стаскивать трусики, я была пьяна и особо не сопротивлялась. Он раздел меня, потом быстро разделся сам, и лег сверху, и стал тыкаться мне между ног. Он разделся так быстро, что не успела разглядеть его член, хотя мне хотелось посмотреть. У него долго не получалось, хмель действовал на меня все сильнее, было душно и стало немного мутить, я почти перестала ему мешать. Влагалище все же у меня было сухое, и он был тоже пьян, так что него не получалось. Но потом он сообразил и смочил слюной член и мою киску. Сразу немного вошел, хоть было больно, он послюнявил еще, и стал сильно давить, так что целка лопнула и он продвинулся еще. Боль резанула и я вскрикнула. А он не останавливался. Я закричала чтобы он не кончал в меня, что можно залететь.
Он вскоре его он вынул, зарычал и спустил сперму мне на живот и плюхнулся на спину в отключке. Я успокоилась, что он кончил не в меня, вдруг осознала, что стала женщиной, прижалась к нему бочком. Было здорово. Пыталась уснуть, но спать не хотелось, хмель попрошел, я все думала о произошедшем, вспоминала чувства, когда он был во мне. Потом потрогала свою киску, она была мокрая и липкая от смазки и крови, немного чесалась, было неприятно, но в душ идти неохота. Потом шаловливые пальчики нашли лужицу спермы на животе, я поддела ее на палец и поднесла к лицу. Я много читала про нее, видела в порнухе, но в живую столкнулась первый раз. Почему-то меня она сильно привлекала. Палец блестел. Я понюхала и лизнула его языком. Понравилось. Я собрала ее остатки, она уже остыла и начала подсыхать. Я попыталась собрать ее всю, на сколько это было возможно, чтобы особо не шевелиться и не тревожить моего милого Пашу, который сладко спал. Собранной на всех пальцах спермы, было гораздо больше, чем та первая капелька. Вид был более неприглядный, как будто это сопли. Если бы я это видел кто-нибудь еще, то я непременно бы брезгливо вытерла руку. Но я подумала, что это не сопли, а сперма моего первого, любимого мужчины и неприятные ощущения постепенно переросли в приятые, нежные и возбуждающие. Я смотрела на сперму на моих пальцах и считала что это материальное выражение его любви ко мне, это материальное выражение моей женской привлекательности, силы и сексуальности. И чем больше я смогу выделить спермы из мужчины, тем сильнее приближусь к идеалу женщины, тем выше будет моя самооценка, и больше привлекательность для всего мужского мира. С этими мыслями я намазала губы спермой, облизала пальчики и сладко уснула на плече у Пашечки.

Так произошел мой первый контакт с мужчиной, с мужским членом и со спермой. Я одинаково сильно полюбила все эти компоненты секса.
На следующий день после дефлорации, Павел пригласил меня переехать жить к нему. Он работал в компьютерной фирме, а жил один. Я жила с теткой, родителям до меня дела не было, по этому я с радостью согласилась, хотя жутко трусила.

P.S. Все события подлинные, имена героев изменены

-Не так быстро, дорогой, – сказала Света.
Она попросила меня раздеться целиком. Сама же она снимала свои черные брючки и трусики. Передо мной открылся прекрасный вид на женскую пизду. Я хотел было поцеловать ее, но Света остановила меня. Вместо этого она легла, раздвинула ноги и направила мой член себе в пизду. Я сразу же взялся за дело и стал трахать ее со страшной скоростью. Но в тот момент, когда я опять уже готов был кончить, она вновь остановилась. Света потребовала, чтобы я лег на спину. Долго упрашивать меня не пришлось. Она насадила свою пизду на мой член и стала скакать на мне. Когда я в очередной раз был готов кончить она слезла с меня и взяла мой член в рот. На этот раз она не стала мучить меня, и я кончил ей в рот.
Я лег, полностью опустошенный.
-Но-но, – сказала Света. – Сам кончил – дай кончить другим.
С этими словами она взяла меня за голову и потянула к пизде. Я поцеловал это чудо природы и стал лизать. Делал это я, конечно, неумело, но Света была довольна. Через несколько минут она кончила.
Мы вместе легли и поцеловались.
-Нужно принять душ, – сказала Света.
Мы пошли в душ. Там мы вновь стали целоваться. Как следует вымывшись, Света попросила меня нагнуться. Я сделал это. Она поцеловала мой анус. От этого мой член вновь стал подниматься. Света стала просовывать туда свои намыленные пальцы, а затем и язык.
-Теперь твоя очередь.
Я делал с ней то же, что и она со мной.
-Трахни меня туда, – попросила Света.
Я с радостью согласился. Она определенно занималась анальным сексом не в первый раз, поэтому мой намыленный член проник туда без труда. Впечатления были совсем другими, но не менее приятными. Вскоре я кончил.
Было уже поздно, и я пошел домой. Такие отношения продолжались в течение целого года, а потом мы со Светой расстались. У меня появлялись новые любовницы, но это уже совсем другая история.
Примечание: все события реальны, имена изменены.